Зачем православному человеку ехать в Италию

Господь сподобил меня и еще небольшую группу православных русских людей около дня памяти святителя Николая посетить Италию, помолиться у мощей этого великого угодника Божия, побывать в таких, всем известных хотя бы по названию, городах, как Рим, Флоренция и Венеция.
 
Что же это за паломничество в Италию? Когда мы произносим это слово, обычно перед нашим мысленным взором встает, как правило, не самый благочестивый ряд картин, понятий и явлений. В лучшем случае это связано с вершинами неблизкой нам по духу культуры эпохи Возрождения: в чем-то блестящей, в чем-то даже непревзойденной — в изобразительном искусстве, в словесности… Вспоминается итальянская опера, но… тут же мы вспомним критику «оперного стиля» и «итальянщины», когда богослужение хотят поругать за уклонение от духа церковности.
 
Проносится ряд бытовых представлений, связанных с итальянской модой, итальянскими винами или еще чем-то… Так нужно ли паломничать в такую страну?
 
Вопрос закономерный. Закономерен он и еще на более серьезном уровне: Италия ведь страна католическая, и посещение храмов, молитвы перед святынями — это ведь посещение храмов, которые ныне являются католическими. Это тоже создает определенную духовную сложность.
 
Поэтому, пожалуй, первое, о чем я хочу сказать, — это то, что каждый, кто намеревается совершить такое путешествие, должен духовно настроить себя, что это не экскурсия, не знакомство с памятниками культуры (что тоже доброе дело). Это поездка с тем, чтобы помолиться перед древнехристианскими святынями, когда мир будет этому препятствовать.
 
Как бывают препятствия в Иерусалиме, когда мы идем по Крестному пути, по Via Dolorosa. Вокруг шумят арабские лавочки, все тебя просят остановиться и купить — ладан, четки, одежду, — все что угодно, но только свернуть с того пути, по которому с крестом шел Спаситель. Так же и в Италии -все будет тебя призывать забыть о том, ради чего ты приехал: посмотреть, как прекрасна природа, как ласково море, как великолепна архитектура и неповторима живопись, -забыть о том главном, ради чего мы приехали. Это нужно помнить каждому отправляющемуся в паломничество и в каком-то смысле аскетическим усилием себя ограничивать, потому что и жизни не хватит, чтобы вместить в себя все и хорошее, и нехорошее, но светское, мирское, что есть сегодня и было в прошлых веках у этого народа.
 
Главное, что нам здесь открывается, — это то, что мы отправляемся вместе как православные люди. Во время долгих переездов на автобусе по дорогам Италии я садился рядом с водителем у микрофона и всякий раз старался напомнить едущим вместе со мною паломникам, что этот автобус есть некий образ кораблика, только сухопутного. Это как бы маленькое церковное подразделение, путешествующее по Апеннинскому полуострову. И мы должны помнить о том, что мы, православные люди, все случающееся должны переживать, нося бремена друг друга, по апостолу Павлу, — не дать друг на друга раздражиться. А поводы возникают постоянно: кто-то, конечно, задерживается во время экскурсий, кто-то теряется…. Проще всего по-постсоветс-ки сказать, махнув рукой: сам виноват, мы платили деньги, и немаленькие, почему мы должны кого-то ждать и лишаться возможности посмотреть то или иное произведение искусства или даже побывать у той или иной святыни. И здесь сказать: нет, ради одной отбившейся овцы все остальные будем ждать, терпеть и искать ее — это уже приносит определенный духовный плод. А то, что такие ситуации будут у каждого, — это наверное можно пообещать.
 
Второе. Помнить, что пост… Хотя мы и путешествующие, и каноны снисходительно относятся к говению и к посту путешествующих, — но нельзя давать себе слишком свободно, широко и легко толковать эти каноны. Если нас в той или иной гостинице кормят мясом и ничего другого не дадут в этот вечер, — то сказать себе: ограничимся в этот вечер и поедим хлебушек с водичкой (а вода в Италии вкусная, мягкая), откажемся от чревоугодия и окажемся в этом православными паломниками. Нужно молиться, просто не оставлять молитвенного правила и утром, и вечером. Едешь в автобусе куда-нибудь, или идешь по какой-нибудь очередной «пьяцца» или «виа», или подходишь к арке святого императора Константина — взял и помолился в душе, хотя бы кратко Бога поблагодарил. Более всего хочется благодарить, конечно, за то, что Господь сподобил видеть, побывать и предстать перед такими великими христианскими святынями. И светское рассеяние уже несколько отошло в сторону.
 
Есть еще вопрос: как вести себя в католических храмах? Как вообще ощущается это пребывание в католической стране? Конечно, неделя — очень маленький срок, и поэтому иной опыт — паломника, а иной — православного человека, месяцы или годы живущего в иноверной среде.
 
Что можно сказать по прошествии недели? Агрессии со стороны католиков (то есть со стороны итальянцев), которую испытывают наши братья и сестры на Украине или в иных местах, в Италии, конечно, нет. Люди доброжелательны, ровны, включая клириков католической церкви, которые ведут себя в худшем случае корректно, в лучшем случае — вполне доброжелательно.
 
Ситуация этой непростоты пребывания ощущается в другом, и к этому тоже нужно себя подготовить. Столь мощно воздействие по-своему великой католической культуры, за века сформировавшейся в Италии, так грандиозны выстроенные там соборы, так очевидно уступает им наше зодчество петербургского периода (надо сказать, повидав итальянские дворцы, соборы и фонтаны, поймешь ограниченность всего, что было создано в послепетровский период у нас в России), что этим легко соблазниться. Легко себе сказать: да, за этим стоят такие полеты духа, такие полеты человеческого гения, в которых очевидно ощущается некое действие особой благодати или особых дарований. И здесь, конечно, очень важно постараться сохранить при оценке всех этих явлений православное целостное мировоззрение. То есть, посещая Сикстинскую капеллу и видя действительно непревзойденные фрески Микеланджело и среди них «Создание мира», многажды репродуцированную везде, но ни с чем не сравнимую в оригинале сцену воздвижения Адама из праха, — все-таки важно себе напомнить, что вот таким образом изображать Бога Отца, как Он изображен на фресках Микеланджело, — это есть, во-первых, очевидная вероучительная неправда, потому что Бога никто никогда не видел и вот такого рода предельно антропоморфное, наполненное экспрессией и силой человеческого титанизма (употребляя термин, введенный в свое время в обращение А. Ф. Лосевым) изображение неприемлемо в отношении к Неведомому и Непостижимому Божеству… Помнить также и о том, что сила, которая за этим стоит, — это в лучшем случае сила человеческой самости, оторвавшаяся от смиренного послушания авторитету Бога и Церкви. И помнить это при созерцании ни с чем не сравнимой (повторю!) эстетической красоты и значимости этих картин.
 
Это значит, посещая собор святого Марка в Венеции, у гробницы, где под спудом, по преданию, лежат мощи святого апостола и Евангелиста Марка, внутренне отсечь от себя все то готическое, псевдоготическое великолепие этого собора, тянущегося к небу. Вспомнить о том, что образ подлинного бытия Церкви — это не такого рода судорожное устремление к небу, а спокойное осознание, что она (Церковь) есть Небо на земле, как это дивно запечатлено в образе купола православного храма, символизирующего это уже достигнутое пребывание торжествующей Церкви на земле. И многое многое другое.
 
Венеция
 
Итак, первый город, в котором мы побывали, — это Венеция. Город этот расположен на северо-востоке Италии, известен он с очень древних времен, фактически с времен Римской республики. В древности там была одна из Поместных Церквей Запада. Она называлась Аквилийской, по близ располагающемуся городу Аквилии, потом стала называться Венецианской и довольно долго, до V — VI столетия, была независимой от римской кафедры, входила в сообщество Поместных кафолических Церквей единой Вселенской Церкви.
 
Кстати, как память об этом у католиков остался титул патриарха Венецианского, сейчас он уже ничего реально не означает, но титулярный патриархат Венецианский остался.
 
Для русских православных людей Венеция, конечно, памятна еще и своим не самым положительным вмешательством и участием в судьбах Восточного Православия, например греческого, когда в целом ряде областей, находившихся под властью венецианцев, латинство и уния насаждались военной и торговой силой Венеции. Памятен этот город и тем, что в нем бывало множество наших русских художников и литераторов, в частности Н. В. Гоголь, а в наши дни там жили Тарковский и Бродский. На греческом кладбище похоронены Дягилев и Рахманинов — их могилы рядом.
 
Из святынь, которые пребывают в Венеции, прежде всего, конечно, следует назвать собор святого апостола и Евангелиста Марка. Его мощи, подобно мощам святителя Николая в эпоху крестовых походов, были вывезены венецианцами с Востока и помещены в соборе, носящем его имя. К мощам этим можно подойти в соборе святого Марка в течение дня, помолиться перед ними. По католическому обыкновению, ныне они представляют одновременно и престол, на котором католики совершают богослужение, но во вне-богослужебное от католических месс время храм открыт для свободного посещения и никто не воспрепятствует там помолиться православным, никто не заставит совершать поклонение неправославным святыням или святым, которые там также есть. И благодатное присутствие святого Евангелиста Марка мы, присутствовавшие в этом городе, ощущали весьма непосредственно.
 
Конечно же, Венеция знакома еще всем и как единственный в своем роде город, стоящий на воде. И с этим связано еще одно переживание, которым хотелось бы поделиться. Когда путешествуешь (а каждый, бывающий в Венеции, хотя бы кратко совершает поездку на гондолах по венецианским каналам, заменяющим собой обычные улицы), видишь дома, дворцы, церкви, которым 500, 600, 400 лет, и видишь, как жизнь из этого города уходит. Венеция — умирающий город. Из него каждый год уезжают 20, 30, 40 тысяч человек, которые до того жили здесь постоянно. И вот -некая патина старости, некий, почти физически ощутимый запах тления бесконечно красивого города, завораживающего, прелестного и прелестного одновременно, все время сопровождает вас этим ощущением — все часы и сутки пребывания в Венеции. Жизни уже нет, но умирание так соблазнительно и обворожительно, что захватывает вас. Это почти аскетический духовный опыт, который можно приобрести, если стараться сознательно путешествовать, бродить по улицам этого города. Наверное, это небесполезно для каждого из нас на пути нашего духовного становления.
 
Флоренция
 
Второй город, в котором мы побывали, была Флоренция. Нам, православным, она памятна прежде всего по Фер-раро-Флорентийской унии. Собор 1438 г., на котором присутствовали как представители греческих патриархатов, так и митрополит Исидор Киевский от нашей Русской Церкви. Флоренция — это место, где была заключена уния, и, как мы знаем, католики не так давно торжественно праздновали очередной ее юбилей — 550 лет. Для нас же это печальное событие. Но Флоренция связана и с одним нашим русским святым. Не все, может быть, это помнят, но преподобный Максим Грек, которого в молодые годы звали Михаил Триволис, не менее десяти лет провел во Флоренции. Он не был тогда еще монахом, а, как большинство греков из знатных семей, для получения образования уехал из захваченной уже турками Византии в Италию. Здесь самое сильное впечатление на будущего великого преподобного нашей Церкви произвел один католический монах, которого звали Иероним Савонарола, — это был вдохновенный проповедник, служивший в флорентийском храме, сохранившемся до нашего времени (храм этот можно посетить), Санта Мария дель Фьоре. В своих проповедях Савонарола обличал дух эпохи. Дело неблагодарное. Но он обличал и папство. Напомню, что на римском престоле тогда был папа Александр VI Борджиа, один из самых отвратительных по своим нравственным качествам римских понтификов — в отношении грехов как против седьмой заповеди, так и против шестой. Убийством многих людей он согрешал многократно. И вот его-то, как после писал преподобный Максим Грек, Савонарола называл «блудницей, сидящей на семи Римских холмах». Преподобный Максим писал, что он «всякими неправдами и злобами превзыде всякого законопреступника». И цитировал слова Савонаролы: «О Церковь, блудница! Пред всем миром ты обнажила свои безобразия. и зловоние твое достигло небес!»
 
Понятно, что доминиканскому монаху такие слова даром пройти не могли, и в итоге деятельность Савонаролы, сначала привлекшая на его сторону большинство населения Флоренции, закончилась сожжением этого мужественного человека.
 
Интересно, что в его личности преподобный Максим уже в бытность у нас на Руси и потом, когда был в неправедном заточении, видел один из образов подлинного христианского монашества. Но этого-то подлинного христианского монаха католическая церковь тогда осудила и сожгла, посчитав, что личность папы Борджиа и Юлия Второго, который устраивал в Ватикане бой быков и который называл христианство «доходной басней», говорил кощунственные слова (цитировать их непросто, но нужно для полноты картины): «Бог даровал нам папство, давайте ж насладимся им!» — вот этих лиц Римская церковь признала своими законными правителями, Савонарола же был осужден. И, кстати, это послужило одной из причин того, что преподобный Максим покинул Италию и, оказавшись вскоре уже на Афоне, принял постриг как православный инок. Мы знаем в дальнейшем его великий трагический путь к святости, уже в пределах нашего Отечества.
 
Насколько мне известно, процесс по делу Савонаролы сейчас у католиков денонсирован — решения его отвергнуты. У католиков все осуществляется юридически — если был суд и осуждение, то хотя через пять веков, но нужно провести судебное разбирательство, которое бы его оправдало. И даже, слышал я, раздаются голоса о возможной канонизации Савонаролы. Не знаю, будет ли это в действительности. Но лучше с почтением относиться к памяти первого, чем к папе Александру VI Борджиа.
 
Рим
 
Перед тем как перейти к разговору о посещении Рима, хочу напомнить, что в целом ряде городов Италии есть и наши русские православные храмы. В частности, во Флоренции есть русский приход Константинопольской Патриархии, очень красивый храм. Мы по-братски общались с его настоятелем отцом Георгием. Такая возможность отвести душу, побывать в родных православных стенах будет у каждого русского паломника во Флоренции. В Венеции есть греческий православный храм, где также можно побывать и помолиться.
 
Теперь что касается Рима и Ватикана. Рим — один из древнейших городов, существующих в мире, предание относит его мифологическое основание к VIII в. до Рождества Христова, материальные памятники, развалины относят к III -IV вв. до пришествия в мир Спасителя. И конечно, посещение Рима может оказаться духовно поучительным. Поднимаясь на купол собора святого Петра, того самого знаменитого собора, который ныне, как и на протяжении многих веков, является местом папского служения, после очень длительного путешествия по ступенькам (во время которого не раз пожалеешь о том, что ты это путешествие начал, но закончить его просто так нельзя: сзади идут сотни людей, остановиться нельзя — это, согласитесь, тоже исполнено некоей духовной символики); и, поднявшись на вершину купола — там есть небольшая смотровая площадка, — каждый совершивший это восхождение видит внизу город, которому уже почти два с лишним тысячелетия, и ощущение вечности и красоты мира, сотворенного любящим его Создателем, там переживается непосредственно!
 
Когда оборачиваешься в одну сторону, видишь сады, скрывающие входы в древние христианские катакомбы. Мы знаем, что в сотне метров под нами — мощи святого апостола Петра; находишь глазами купол церкви святого Иоанна Богослова, где лежат вериги апостола Петра, его узы. Повернувшись, пройдя несколько метров, находишь другой купол — храма святого апостола Павла, где также под спудом покоятся мощи «апостола языков»; духовно соприсутствуешь в самом начале христианской эры, в том мире, с которого началась апостольская проповедь. И не возгореться хотя бы на тысячную, на миллиардную долю их ревностью о том, чтобы этот мир, вновь сейчас ставший почти языческим, не остался таковым всецело и до конца, невозможно -возгорается этим сердце каждого христианина. И это очень значимо.
 
Собор апостола Петра — к украшению его интерьера приложили свою руку и Микеланджело, и Рафаэль, и знаменитый архитектор эпохи Возрождения Браманте — грандиозен и холоден. И если смотреть только на его барочное оформление, то хотя и восхищаешься умом, но вряд ли восхитишься сердцем.
 
Но главная наша цель не декорация и скульптуры.
 
Спустившись в крипту, мы подходим к месту, где, несомненно, по преданию веков и по вере не только католиков и не столько их, по вере кафолической единой Церкви первого тысячелетия, хранились и хранятся мощи святого апостола Петра. Я полагаю, у нас нет никаких оснований сомневаться и думать, что они пребывают в какой-то другой части христианского мира. И если нам встречалась какая-то литература, оспаривающая это, то, я думаю, ее источник не православное предание. Откройте хотя бы Четьи Минеи святителя Димитрия Ростовского и увидите, что все согласно говорят о пребывании мощей апостола Петра в Риме. Скорее, это протестантское веяние, которое любит отрицать нахождение каких-либо святынь в тех местах, которым им придавало общецерковное предание. А потому нет нужды сомневаться.
 
Мы ведь тоже должны различать пап Александра Борджиа, Юлия II, многочисленных Пиев, Пия IX, принявшего догмат о папской непогрешимости, и прочих от тех святителей Древней Церкви, которых и мы почитаем угодниками Бо-жиими и которым мы тоже молимся. Ведь здесь и мощи святого Григория Двоеслова, преждеосвященную литургию которого мы служим; и мощи святого Льва, папы Римского, благодаря богословскому подвигу которого монофизитство было так убедительно опровергнуто отцами IV Вселенского Собора. И мощи папы святого Целестина, похваленного за твердость веры отцами III Вселенского Собора. И папы Иоанна VIII, друга святого патриарха Фотия, восставшего против нарождавшегося папизма и протянувшего руку примирения и любви к Восточной Церкви, кстати, отказавшегося от включения западного «филиокве» в Символ веры, искажающего веру Древней Церкви. Если мы будем это знать, то будем подходить к их портретам не как к холодным статуям чуждых людей, а как к гробницам над мощами древних святителей. И тогда мы по-иному взглянем на собор святого Петра. Увидим наряду со всем великолепным искусством и великую древнюю святость.
 
Как православные люди, мы можем говорить о единстве христианской европейской цивилизации.
 
В соборе святого апостола Петра и Ватикане этот контраст древней святости и католической культуры настолько нагляден, что для каждого из нас становится понятно: то, что есть живого в католичестве, — это есть запас веры Древней, неразделенной Церкви, искажаемый и искаженный во множестве привнесенными ложными догматами, специфической доктриной, еще более специфической практикой, неправдой папизма, неправым путем, по которому пошло католическое искусство. Вот это сопряжение древней церковной истины и католической полуправды или лжи очень ярко переживается в Ватикане и сможет этим самым послужить укреплению нас в святой православной вере. Я думаю, и это для каждого из нас будет полезным опытом.
 
Бари
 
Бари — город на юге Италии, чуть выше основания итальянского «каблука», на побережье Адриатического моря. Главное в нем — базилика святителя Николая Мирликийс-кого, храм, построенный по очень древнему типу храмов IV — V вв. и в основе своей сохранивший неповрежденным план древних церковных построек.
 
Мощи святителя Николая были перевезены в этот город из Мир Ликийских итальянскими купцами Есть много повествований о том, как это со вершилось, но в любом случае за этим событием видится осуществление в очередной раз слов апостола Павла «Там, где умножается грех, преизобилует благодать Божия», устрояющая все к пользе и устроению многих Мы не знаем, чем руководствовались италийские купцы, какими благочестивыми соображениями, но то, что мощи в результате были спасены от мусульманского разорения и уничтожения и стали местом паломничества сотен тысяч христиан на протяжении многих веков, это несомненно действие Промысла Божия
 
Ныне мощи находятся в крипте католического собора, им заведуют монахи доминиканского ордена Но к нам они расположены доброжелательно и служению православных не препятствуют, а, насколько могут, помогают этому Надо думать, и они имеют утешение от православных паломников в стране, где святитель Николай не очень, прямо скажем, почитаем, им, наверное, утешительно видеть, как из других стран приезжают тысячи людей, которые каждый год молятся у мощей этого угодника Божия
 
В крипте — подземном храме — мощи почивают под спудом и в особом положении, несколько наклонном Истекающее из них миро раз в году, в день памяти святителя Николая, достается серебряным сосудом, закрепленным на шесте, — сосуд спускается под основание мощей, миро собирается Сейчас, как говорят, его собирается два стакана в год Миро это потом растворяется в воде, и прибывающие паломники увозят с собой эту святыню
 
По консистенции святое миро от мощей ближе к естеству воды, чем к естеству масла, с тонким, едва ощутимым запахом.
 
Там можно и помолиться При храме есть придел Румынской Православной Церкви, где есть антиминс, специально предоставленный для служения паломников Но и на мощах святителя совершаются богослужения Для каждого паломника это большое духовное переживание
 
Есть в Бари и русский православный храм, сейчас он в юрисдикции Зарубежной Церкви, но, как говорили, скоро его будут совместно использовать и наши паломники Может быть, святитель Николай поможет объединиться двум разделенным ветвям Православия.
 

Благочестивый паломник иерей Максим

Комментирование запрещено